Подписанное 26 июня в Вашингтоне трехстороннее рамочное соглашение между Израилем, Ливаном и США, это, безусловно, тактическая дипломатическая победа израильского правительства. Но ее масштабы и долговечность определяются не формулировками документа, а тем, что происходит на земле и в коридорах реальной власти.
Соглашение - не мирный договор и даже не полноценное прекращение огня в классическом смысле. Это рамочная конструкция, в которой Израиль соглашается на поэтапный вывод войск из двух пилотных зон на юге Ливана с передачей контроля ливанской армии. Взамен ливанское правительство официально признает право Израиля на самооборону и, что важнее, - фактически легитимизирует присутствие ЦАХАЛ в буферной зоне до тех пор, пока не будет обеспечено полное разоружение "Хизбаллы" и восстановление монополии ливанского государства на применение силы.
Именно этот пункт главный дипломатический актив Израиля. Впервые за долгие годы официальный Бейрут, пусть и под американским зонтиком, подписался под формулой: израильские силы остаются на ливанской территории, пока там существует вооруженная сила, не подконтрольная государству. Это документ, который можно будет показывать в Совете Безопасности ООН, в европейских столицах и в американском Конгрессе, когда возникнет очередной виток давления с требованием "немедленного вывода".
Однако реальность куда жестче любых формулировок.
Ливан как единое государство с монополией на силу давно не существует. Гражданская война, начавшаяся в 1975 году и принявшая особенно острые формы после 1982-го, никуда не делась. Она просто приняла другой вид. "Хизбалла" - это не ливанская шиитская милиция в классическом понимании. Это иранский экспедиционный корпус, созданный, вооруженный, финансируемый и управляемый из Тегерана.
Даже среди самих ливанских шиитов "Хизбалла" далеко не пользуется всеобщей поддержкой. Достаточно вспомнить, что значительная часть ЦАДАЛ, Армии Южного Ливана, сотрудничавшей с Израилем в 1980-е, состояла именно из шиитов.
Ливанская армия, на которую возлагаются большие надежды в рамках соглашения, остается слабой и пронизанной влиянием "Хизбаллы". Формально ливанское государство берет на себя обязательства. Фактически оно не имеет инструментов их выполнить без внешней силы.
И здесь проявляется главная особенность текущего момента: роль Соединенных Штатов.
Америка выступает гарантом и медиатором соглашения. Именно под американским давлением и при американском участии документ был подписан. Но та же Америка в течение последних двух лет последовательно ограничивала израильские операции против Ирана и "Хизбаллы", не давая довести их до логического конца.
Это не предательство и не кризис в отношениях - это классическое расхождение интересов союзников.
Для Израиля уничтожение военного потенциала "Хизбаллы" и разрыв ее связи с Ираном - вопрос выживания. Для Вашингтона - это один из инструментов в большой региональной игре, где есть и другие приоритеты: от электоральных расчетов внутри США до желания сохранить определенный баланс сил.
История учит, что американцы уже не раз останавливали Израиль на пороге решающих успехов — в 1967-м, в 1982-м, когда Рейган фактически спас Арафата и ООП от полного разгрома в Бейруте. Сегодняшняя ситуация - из того же ряда.
Соединенные Штаты на протяжении полувека последовательно делают одно и то же: не позволяют Израилю довести военное превосходство до политического уничтожения противника. В 1967 году именно США первыми, в первый день Шестидневной войны, потребовали остановить израильское наступление. В 1982 году администрация Рейгана потребовала не доводить до конца разгром ООП в Бейруте и помогла ее боевикам эвакуироваться из Ливана.
Год назад, во время войны с Ираном, Вашингтон остановил Израиль на грани полного разгрома иранского режима: Трамп лично распорядился развернуть израильские самолеты, уже летевшие на иранские цели. Та же логика повторилась и в Ливане: при заключении нынешнего соглашения Вашингтон не настаивал на разрыве связи между Тегераном и "Хезболлой", хотя именно этого добивался Израиль.
При этом на стратегическом уровне кризиса в израильско-американских отношениях нет.
США единственная мировая держава, чья доктрина на уровне Конгресса включает как национальную задачу США безопасность и сохранение существования Израиля. Большинство других геополитических игроков (от левого блока Европы до оси Москва-Пекин) при малейшей возможности списали бы еврейское государство в тираж.
Для контраста: в сентябре 2025 года президент Колумбии Густаво Петро с трибуны Генассамблеи ООН призвал создать международные вооруженные силы крупнее американских, чтобы "освободить палестинцев", и публично обратился к солдатам США с просьбой не подчиняться Трампу. Премьер Испании Педро Санчес ранее публично сожалел, что у его страны нет ядерного оружия против Израиля.
Право на землю: исторический и юридический контекст
В дискурсе о буферной зоне мы часто забываем о фундаментальных юридических аспектах. С точки зрения классического международного права, закрепленного на конференции в Сан-Ремо (1920 г.), Южный Ливан должен был стать частью еврейской Палестины.
Согласно первоначальным планам, "естественная" северная граница еврейского национального очага должна проходить по реке Литани, а иногда и севернее. То есть, весь современный Южный Ливан должен был стать частью еврейской Палестины. Но был передан Британией в состав французского мандата
Более того, на территории Южного Ливана значительные земельные угодья были легально, полном соответствии с тогдашними местными законами, выкуплены еврейскими организациями, Керен Каемет ле-Исраэль и другими фондами, и на них существовали еврейские поселения. Присутствие Израиля Южном Ливане имеет глубокие юридические и исторические основания.
Не говоря уже о том, что в последние годы местное ливанское население, друзы, христиане и даже часть шиитов, уставших от диктатуры КСИР, открыто выражало надежду на то, что Израиль возьмет Южный Ливан под постоянный контроль.
Выводы: от военного присутствия к контролю над территорией
Документ, продавленный при поддержке про-израильской фракции Марка Рубио в противовес более опасным инициативам других крыльев администрации — это максимум того, что можно было выжать из текущей политической конъюнктуры. Он дает нам важную легитимацию.
Но мы обязаны смотреть правде в глаза: "Хизбалла" не уничтожена, связь с Ираном не разорвана. Как только изменится внутриполитический баланс в Конгрессе США (если республиканцы потеряют большинство), у Тегерана будут развязаны руки.
История Ближнего Востока доказывает одну аксиому: военный контингент можно вывести за несколько часов, как это произошло при бегстве ЦАХАЛа из Ливана. Настоящий контроль над территорией обеспечивается не бумажными договорами и не временными военными базами, а созданием гражданской инфраструктуры и поселений, boots on the ground.
Пока этот шаг не сделан, текущее соглашение остается лишь дипломатической передышкой перед неизбежным следующим раундом войны.
