Еще вчера наличные казались привычкой из прошлого, неудобной, сальной – считать-пересчитывать, да ещё потеряешь, не то что циферки в смартфоне и на тонкой пластиковой карте. Сегодня их снова снимают со счетов и держат под рукой, чтобы не попасть в глупое положение в самый неудобный момент. Система безналичных расчётов, которой уже начали было гордиться, впервые за долгое время перестала казаться человеку безусловно надёжной. И это повод вспомнить о важном, о самом ценном для человека. Ценнее, чем даже кешбэки, бонусы и соблазнительные ставки по депозитам.
Наличные — сладкий запах свободы
Отток наличности из российских банков, превысивший триллион рублей всего за месяц, стал закономерной реакцией людей на ежедневные плохие новости. Участившиеся блокировки банками счетов клиентов, чаще всего по откровенно надуманным поводам, заставили усомниться в безопасности вкладов, особенно в условиях перебоев с мобильным интернетом. Это подстегнуло пятикратный рост объёма бумажных денег в обороте.
Ситуацию усугубила налоговая реформа, лишившая эквайринг прежних льгот: возвращение НДС на банковские комиссии спустя двадцать лет сделало безналичные расчёты невыгодными и спровоцировало заметный рост цен. В поисках надёжности люди начали массово возвращаться к бумажным деньгам.
А ведь совсем недавно ещё радовались, что Россия в области цифровизации финансов и удобства платежей далеко обгоняет многие страны мира, в том числе «развитый Запад». Возможность платить кьюар-кодами, даже улыбками. И на тебе.
Экономист Валентин Катасонов неожиданно заметил Царьграду, что происходящее фактически сорвало или хотя бы отодвинуло план загнать всех в электронный концлагерь, для чего предварительно требовалось ликвидировать наличные деньги:
«Хорошо, что стали отключать интернет. Люди хоть включили мозг, стали понимать, что если не будет наличных денег, то тогда уже управлять деньгами будем не мы, а будут управлять те, кто открыл нам счета: либо в коммерческих банках, либо в Центральном банке, если речь идёт о цифровом рубле. Чуть больше недели назад прошёл референдум в Швейцарии, большинство проголосовали за то, чтобы в Конституции альпийской республики было установлено положение о том, что граждане имеют право на наличную валюту. А у нас сегодня такого права нет. Например, есть закон о защите прав потребителей, который предусматривает, что мы можем использовать по нашему выбору наличные, безналичные, ещё записали поправку про цифровой рубль. А общественный транспорт уже не принимает наличные деньги. Это грубейшее нарушение. И все прекрасно понимают, даже в Европе, что их хотят загнать в этот самый электронный концлагерь. У нас пока, к сожалению, до многих как до жирафа это доходит.»
Любая денежная операция всё сильнее привязана к приложению, счёту, банку, интернету, идентификации и правилам, которые устанавливают не граждане, а финансовые корпорации. Для них это называется «развитием сервиса», а для людей это всё больше выглядит как рост зависимости.
Сам безналичный расчёт всё больше превращается в способ контроля за тем, как мы тратим свои деньги. Разговоры о блокировках и ограничениях по счетам, отключения мобильного интернета, сбои связи давно сложились в одно целое: безнал стал ненадёжен и даже опасен, если от возможности немедленно совершить платёж зависит что-то важное для тебя.
На этом фоне наличные возвращаются как способ оставить хотя бы часть денег в зоне прямого доступа, без зависимости от приложения и посредников. Поэтому наличность снова интересует даже у тех, кто годами жил только с безналом и считал это нормой.
Подождите. Давайте поговорим о важном.
Наличные как последний бастион свободы
Цифры банковской статистики всё сильнее вырисовывают фундаментальный вопрос — о нашем праве на финансовую независимость. Даже если нынешний отток средств во многом продиктован сезонностью и поиском выгоды, это не отменяет внезапного прозрения многих: всё-таки только физическое владение деньгами остается единственной гарантией защиты от произвольной блокировки или сбоя. В эпоху тотальной прозрачности наличные деньги превращаются из неудобного платёжного средства в символ личной свободы. Лишь пока в кармане звенит монета, человек остаётся хозяином самому себе, не рискуя потерять доступ к жизненным благам.
Не стоит забывать и предупреждение профессора: прежде чем пригласить нас в электронный концлагерь, у нас вежливо попросят оставить на входе наличные деньги. Так что пользуемся случаем и вновь учимся откладывать часть доходов в бумажные купюры, отмечает Катасонов:
*****************************************
«Коммерческие банки — это кровососы, которые просто сосут кровь из народа, они нам не нужны. В Советском Союзе Госбанк был единственным эмитентом, а сегодня большую часть массы в виде кредитов выпускают именно банки. Они делают деньги из воздуха, и этот бизнес похлеще наркоторговли. В Европе люди уже просыпаются: в Швейцарии прошёл референдум, чтобы закрепить в Конституции право граждан на наличные деньги. У нас же власти только делают вид, что есть выбор. Ещё в 2019 году замминистра финансов Моисеев проговорился по Фрейду, что с запуском цифрового рубля наличные будут запрещены. Сейчас об этом молчат, но суть ясна: если вы будете вести себя «неправильно», вам просто заблокируют счет, и всё — отправляйтесь на тот свет. Это и есть электронный концлагерь. Так что не спрашивайте, нужно ли иметь наличность в доступе. Мне кажется, это должен понимать каждый. Сейчас людей заманивают соблазнительными ставками по вкладам. Для мыши сыр в мышеловке тоже кажется очень соблазнительным. Так что сами выбирайте, что вы предпочитаете. Свобода или сыр. Сыр или свобода.»
Иван Прохоров
