https://mignews.com/news/politic/radikalizm-pod-prikrytiem-antifashizma-za-chto-majya-t-poluchila-srok-v-vengrii.html

Радикализм под прикрытием антифашизма: за что Майя Т. получила срок в Венгрии

Вынесение приговора в Будапеште 5 февраля 2026 года в отношении 25-летней гражданки Германии Майи Т. подвело черту под одним из самых противоречивых судебных процессов в современной истории отношений Германии и Венгрии. Восемь лет лишения свободы, назначенные городским судом, стали итогом не только уголовного разбирательства по делу об участии в радикальной группировке, но и зеркалом глубокого идеологического раскола внутри Европейского Союза.

История, начавшаяся с нападений на участников ультраправого митинга "День чести" в феврале 2023 года, быстро переросла рамки обычного уголовного дела, превратившись в политический манифест венгерского правительства и экзистенциальный вызов для немецкой правовой системы.

Юридическая канва дела Майи Т. строилась на обвинении в принадлежности к законспирированной ультралевой организации, известной как "Банда молотка". Несмотря на то, что защита последовательно отрицала прямое физическое участие подсудимой в актах насилия, венгерское правосудие сделало акцент на системности ее деятельности. В приговоре подчеркивается, что Майя Т. не просто присутствовала на месте событий, а являлась важным звеном в структуре, целью которой было физическое устранение политических оппонентов и, в более широком смысле, подрыв государственной стабильности. Примечательно, что именно идеологическая надстройка – стремление к насильственному изменению строя через террор – стала решающим фактором для столь сурового вердикта, хотя по части конкретных эпизодов избиения суд проявил определенную осторожность в формулировках.

Политический вес процессу придал лично премьер-министр Виктор Орбан. Для официального Будапешта дело "немецкой антифашистки" стало идеальным инструментом для демонстрации борьбы с внешними и внутренними угрозами. Резонансные заявления венгерских властей о необходимости искоренения "левого терроризма" создали вокруг процесса атмосферу чрезвычайщины.

В то же время в самой Германии это вызвало волну негодования, но далеко не единогласную. Если правозащитники и левые активисты сосредоточились на вопиющем нарушении протоколов экстрадиции – когда Майю Т. вывезли из страны за считанные часы до запрета Конституционного суда ФРГ, – то консервативные круги задались иным вопросом. В немецком медиапространстве вспыхнула дискуссия об избирательности сочувствия: критиков возмутило, что мейнстримные СМИ зачастую подавали историю Майи Т. через призму нарушения ее прав как небинарной личности, фактически отодвигая на второй план тяжесть насильственных преступлений, в которых она обвинялась.

Этот раскол обнажил фундаментальную проблему: готовность части общества оправдывать радикальные методы борьбой за "правильные" идеалы. Аргумент о том, что ультралевый экстремизм по своей сути и методам идентичен ультраправому, стал центральным в спорах немецких интеллектуалов. В итоге дело Майи Т. оставило после себя опасный правовой прецедент. С одной стороны, Венгрия продемонстрировала жесткую готовность наказывать за политически мотивированное насилие, с другой – Германия оказалась в ситуации, когда ее гражданин был фактически выдан системе, которую немецкий суд сам же признавал потенциально предвзятой.

Восемь лет заключения в будапештской тюрьме теперь воспринимаются не просто как наказание для одного человека, а как цена, которую Европа платит за неспособность найти единый подход к определению и пресечению политического радикализма в XXI веке.