http://edmond-sarno.livejournal.com/633956.html
edmond_sarno
edmond_sarno
При всей внешней непохожести и Россию, и Израиль можно считать основными элементами ялтинско-потсдамской системы международного мироустройства. Советский Союз, преемницей которого выступает Россия, олицетворял собой один из полюсов биполярного мира. Рождение Израиля стало следствием победы сил антигитлеровской коалиции, а вся его история до 1991 г. была, по сути, своей историей одного из бастионов, призванных сдерживать наступление “империи зла” на Ближнем Востоке. Победа США и их союзников в “холодной войне” вызвали у стран Западной демократии эйфорию и предчувствие “конца истории” по сценарию Фрэнсиса Фукуямы. В этой связи Россию и Израиль (по совершенно различным причинам) перестали считать важными акторами на международной арене. Россия, отказавшись от гегемонизма и коммунистической идеологии, перестала быть “одной шестой частью суши” и “империей зла”, а потому силой, с которой необходимо считаться. Израиль же перестал играть роль антикоммунистического бастиона на Ближнем Востоке, а потому было решено инициировать “смену вех” на этом театре “холодной войны” и начать курс на принуждение Израиля к переговорному процессу с противниками еврейского государства. При этом национальные интересы последнего интересовали заокеанских партнеров в самую последнюю очередь. Мирный процесс на Ближнем Востоке по мысли его конструкторов должен был стать одним из основных разделов “окончания истории”. Таким образом, Россия оказалась без союзников в ситуации, весьма напоминающей международное положение Российской империи после пресловутой Крымской войны 1853-1855 годов. Израиль же оказался в окружении таких союзников, которые готовы принести его в жертву “мирному процессу” на Ближнем Востоке.
И в случае с Россией, и в случае с Израилем, США их с их союзники действовали в рамках “коммунистическо-антикоммунистического дискурса”. Рассматривая коммунизм в качестве единственного “вызова” ценностям западной демократии атлантические державы не смогли вовремя и самое главное адекватно оценить такие угрозы защищаемым этим ценностям как традиционализм и исламский фундаментализм. Между тем исламско-традиционалистский вызов (его последствия, его трактовки и методы борьбы с ним) объединил Россию и Израиль. От поиска адекватного ответа на этот “вызов” без преувеличения зависит будущее России и Израиля как суверенных, целостных и демократических государств. Очевидно, что в современном мире в эпоху глобализации ни одно государство не в состоянии справится с исламско-традиционалистским “вызовом”.
Попытки же США пересмотреть после трагедии 11 сентября 2001 г. свои внешнеполитические приоритеты снова привели к воспроизведению известной формулы “двойных стандартов” и сепарации террористов. Администрация Буша- младшего готова вести войну с талибами, но в то же время активно сдерживает Индию от акций возмездия против кашмирских сепаратистов и стоящего за их спиной Пакистана и понуждает Израиль решать все свои проблемы на территории Палестины исключительно политическими методами. В отношении же с Россией США продолжают хорошо проверенное по эпохе перестройки “новое мышление”- политику уступок по всем направлениям в обмен на туманные обещания решить вопрос об участии России в НАТО или ВТО.
На сегодняшний день полноценное партнерство России и США невозможно в силу того, что последние видят в первой поверженного колосса и не готовы к равноправному сотрудничеству и рассмотрению Москвы в качестве стратегического союзника. Подобный подход со стороны США в свою очередь формирует у российских дипломатов и военных не вполне адекватную реакцию. Примаковские Концепции по обустройству оси Москва-Дели-Пекин не получили в российской политологии должной критической оценки. Между тем нереальность подобной конструкции великого востоковеда должна быть понятна любому студенту Института стран Азии и Африки. Дели и Пекин имеют пограничные споры, выливавшиеся в 1962 г. в вооруженное противоборство. Пекин - стратегический союзник заклятого врага Индии Пакистана. А этот факт разве не повод усомниться в миролюбии нашего восточного соседа? Или патронируемые Пакистаном талибы обнаружили общие с Россией интересы? Неразрешенные территориальные споры есть и между Россией и Китаем. Активная китайская миграция на слабо заселенные пространства Сибири и Дальнего Востока и высокие демографические способности китайцев похоже, не вызывают опасений в российском дипломатическом истеблишменте, где до сих пор господствуют представления громыковской школы о борьбе двух сверхдержав как квинтэссенции мировой политики. В таком случае, почему бы не дружить с КНР против США.
Часть российской элиты (в основном ее маргинальная часть) готова к сближению с так называемыми странами- изгоями. Опять же с одной единственной целью - насолить Штатам. Но получается как в известной русской пословице: “Назло маме ноги отморожу”. Что кроме двухнедельной поездки на бронепоезде, парализовавшей и без того не блестящее движение по российским железным дорогам, может дать нашей стране Ким Чен Ир ? Поддержка же в противовес США Ирака чревата для России уже внутренними социально-экономическими проблемами. Наш экономический подъем не в последнюю очередь основан на выгодной конъюнктуре цен на нефть. Хотелось бы напомнить радетелям за российско-иракский союз, что добыча нефти во владениях Саддама Хуссейна почти в два раза дешевле российской.
Мысль об Израиле как потенциальном стратегическом союзнике время от времени появляется в российской прессе и высказываниях политологов (антиарафатовские эскапады спикера Совета Федерации Сергея Миронова). Но совместная российско-израильская антитеррористическая борьба ведется, главным образом, на страницах сомнительного качества политических детективов (книги А.Щелокова “День Джихада”, “Уничтожить Израиль”) или в столь же “высокого” качества отечественных сериалах (“Агент национальной безопасности”). Мнения о российско-израильском сближении не выстроены в какую-то логически стройную систему. Главный вопрос, вокруг которого ведутся разговоры о потенциальном союзе (или невозможности такового), сводится к доказательству (либо опровержению) тезиса о схожести арабо-израильского конфликта и российской политики в Чечне. По мнению обозревателя, ОРТ Михаила Леонтьева, “механизм этих конфликтов совершенно одинаковый. Различие в одном: по удачному стечению обстоятельств Россия сама определяет пути и методы решения чеченской проблемы, Израиль же не настолько суверенен, и его действия сильно ограничены так называемой мировой общественностью, а конкретно - США. Поэтому фактически ближневосточный конфликт неразрешим - Тель-Авив не имеет права на эффективное силовое воздействие, потому что ему никто не даст это сделать”. Иное мнение высказывает Алексей Малашенко, эксперт Карнеги-фонда, доктор политических наук : “Реального сходства между этими конфликтами я не вижу. Действительно, по каким-то формальным признакам в них можно найти что-то общее, но все это будет притянуто за уши. Чечня и Палестина - качественно разные проблемы. Единственно, они похожи в инструментальном плане: и там и там используется ислам, действуют мусульманские радикалы. Однако корни, причины, перспективы, цели, задачи - абсолютно разные”.
Думается, подобные мнения, равно как и иные компаративистские упражнения российских аналитиков обходят стороной фундаментальный вопрос, действительно сближающий Израиль и Россию. И этот вопрос- проблема перехода от войны к миру на “территориях” и в мятежной Чечне. И Россия, и Израиль обречены вести “войну до победного конца”, с общим противником, выступающим под зеленым знаменем воинствующего ислама. Конечно, если они хотят сохранить себя как суверенные сильные государства…
Постмодернисты всего мира даже не подозревают, какой благодатной почвой для их построений являются Чечня и Палестина. Практически ни одна закономерность, ни одно общепринятое определение здесь не работает. Возьмем, для примера наиболее простые и не требующие развернутого обоснования понятия “мир” и “война”. В традиционном понимании это вещи противоположные. Мир – это безопасность, стабильность, спокойствие. Война же, напротив, выступает синонимом насилия, гибели и разрушения. События в Чечне и на Ближнем Востоке перевернули с ног на голову традиционную антитезу.
Два “мирных” периода в Чечне (1991-1994 гг. и 1996-1999 гг.) - это складывание криминально - этнократического режима на территории одного из субъектов РФ, массовые ограбления и убийства, прекращение вследствие разбойных нападений регулярного железнодорожного сообщения, вытеснение нечеченского населения. Причем этнической дискриминации подверглись не только русские. Зато в соседних с “мятежной республикой” территориях “годы мира” совпали с резким всплеском криминальной напряженности (убийства и похищения людей, угон скота, техники и пр.). По сути дела, геополитическая ситуация в сопредельных с Чечней регионах вернулась к началу XIX в. Те же набеги абреков, только с мобильными телефонами и стингерами. Отдельного разговора заслуживает “второе издание рабовладельчества” в мятежной республике. Количество рабов в независимой Ичкерии не поддается (хочется верить, пока не поддается) точному определению. Между тем, социально- экономическая “эффективность” рабства была продемонстрирована как раз в “мирные годы”. В 1996- 1999 гг. руками рабов возводилась стратегически важная для мятежной республики дорога в Грузию.
Схожую ситуацию мы наблюдаем и на Ближнем Востоке. Участие Израиля в миротворческом процессе, все компромиссы, на которые он пошел, не дали никаких гарантий безопасности ни еврейскому государству, ни его гражданам. Создание Палестинской автономии не прекратило интифаду. Уход из Южного Ливана (эдакий ближневосточный Хасавюрт) также не способствовал долгожданному миру в регионе. Конечная цель всех миротворческих манипуляций на Ближнем Востоке, что бы ни говорили о промежуточных целях – создание палестинского государства. Смею предположить, что данное “достижение мира” не принесет ни стабильности, ни безопасности. Экономически несостоятельное государство, чья элита из всех видов государственной и общественной деятельности предпочитает терроризм, превратится в новый очаг нестабильности на Ближнем Востоке. Уход ненавистного Израиля и победа над сионистами не закончат кровавую историю Палестины. Следом за “окончательным решением оккупационного вопроса” последует углубление внутриэлитного раскола между палестинскими лидерами. Поскольку же их взаимоотношения строились и строятся вовсе не в соответствии с заповедями Жан-Жака Руссо и отцов-основателей американской демократии, то мы станем свидетелями большого передела власти и сфер влияния в Палестине, перед которыми Ливан покажется детской забавой. Такое предложение нам, россиянам хорошо знакомо: “Давайте бросим Чечню, отгородимся, уйдем”. Весь фокус в том, что они нас не бросают. После нашей капитуляции в 1996 г. Чечня получила шанс строить свою государственность. Чем все это закончилось – хорошо известно. Внутриэлитные разборки и нападения на сопредельные территории, терроризм агрессия против Дагестана. Думаю, что Палестину в случае обретения ею государственности ждет та же или приблизительно та же судьба. Нападения на соседей, акты терроризма, война всех против всех. Не придется ли тогда задним умом признавать историческую правоту “ястребов” и призывать воинов “Цахала” защитить идеалы демократии и самих “миротворцев” от палестинских агрессоров. Так может не мешать им делать это здесь и сейчас, не откладывая на потом успокоение “воинов Аллаха” ?!
Понятия “война” и “мир” применительно к ситуации в Чечне и на Ближнем Востоке требуют серьезных дополнений и уточнений. Говорить об этих категориях как об отвлеченных идеальных типах невозможно. Необходимо четко определить, о каком мире и какой войне идет речь. Слова “мир” и “война” на Кавказе и на земле Ближнего Востока требуют эпитетов. Очевидно, что для России и ее граждан (независимо от этнической и религиозной принадлежности) “ичкерийский мир” во сто крат хуже “ российской войны”, которая завершится миром, но уже на российских условиях. Для Израиля также существует только один мир- мир, подписанный под диктовку Тель-Авива.
Нашу обреченность на войну до победного конца не понимают в Европе и в США. Даже после трагедии в Нью-Йорке. Израиль, напомню, был единственным государством, которое безоговорочно поддержало Россию во “второй чеченской войне”, потому что в Тель-Авиве и Иерусалиме не надо объяснять, что такое исламский экстремизм, заложник, захват автобуса или самолета, взрыв мирного дома. В Вашингтоне и европейских столицах выступают за принуждение наших государств к “миру”. Было бы легко объяснять подобную политику неким “заговором”. В действительности перед нами образчик догматизма современных демократических государств и их элит. Европейские и американские дипломаты видят в палестинских или чеченских боевиках людей готовых к компромиссу, желающих вести переговоры, и забывают, что картина мира для мусульманина предполагает существование перманентно борющихся “дар-аль-харт” (мир войны) и “дар-аль ислам” (мир ислама). И если удалось добиться хоть небольшой победы над “неверными”, расширить границы мира ислама, то надо не компромиссы заключать, а продолжать наступление, добивать врага. При таком мировосприятии любая уступка воспринимается как слабость, любой компромисс как поражение. Мир по-палестински - это исчезновение Израиля с карты мира. Мир по-ичкерийски, это уход России с Кавказа и воплощение идеи Великой Ичкерии от Черного до Каспийского моря. Принуждать Израиль и Россию к прекращению силовых операций - значит приближать описанные два “мирных сценария”.
Увы, осознание фундаментальной близости наших приходит к российской политической элите с трудом. Вместо того чтобы учиться бесценному опыту израильских спецслужб по проведению спецопераций по профилактике терактов,- наши дипломаты повторяют как заученную молитву слова от необходимости политического диалога Израиля с палестинцами. Поражение Израиля и создание палестинской государственности аукнется и не раз терактами и вспышками сепаратизма и религиозного экстремизма на Северном Кавказе. Расширив “мир ислама” на Ближнем Востоке, воины Аллаха начнут расширять его в кавказских горах и на Волге. В Косово и Македонии они это делают с успехом уже сегодня.
Израиль и Россия заинтересованы друг в друге по многим причинам. Израилю нужен вменяемый союзник, так как страна победившей политкорректности США фактически “сдала” бывшего союзника. “Сдача” эта началась не вчера. Запретив по сути дела Израилю ответный удар по Ираку во время операции “Буря в пустыне”, Штаты начали курс по сдерживанию своего ближневосточного партнера и принуждению его к переговорам и миру на невыгодных для Тель-Авива условиях. И даже после манхэттэнского кошмара смена вех в ближневосточной политике США не произошла. Россия лишена (пока ?) догматической политкорректности и “общечеловечности”. С учетом чеченского опыта ее взгляд на ближневосточное урегулирование мог бы быть куда более трезвым. Претендующей на роль коспонсора ближневосточного процесса России негоже сидеть на двух стульях. Если мы готовы поддерживать палестинцев, надо быть готовым к тому, что если не сегодня, то завтра продаваемое им оружие, выстрелит в нас или в Центральной Азии, или на Кавказе. Поддерживая Израиль, мы должны учитывать и такой важный для нас фактор как русская еврейская диаспора. Воспитанные в России, по преимуществу хорошо относящиеся к нашей стране, имеющие личные и экономические связи в ней, представители русского еврейства могли бы стать важнейшим фактором российского влияния на Ближнем Востоке.
Переориентация на Израиль потребует многих затрат и в прямом, и в переносном смысле. Необходимо будет отказаться от услуг советской когорты дипломатов, воспитанных на примаковской “Анатомии Ближневосточного конфликта” и ненависти к сионистам. Необходимо будет заставить молчать одиозных антисемитов типа Кондратенко. Распространение и издание “Сионских протоколов”, “Что нам в них не нравится” и прочих “шедевров” придется также жестко пресекать. Придется позаботиться об образовательно-воспитательных программах, в которых бы содержались прививки от бытового антисемитизма, о сохранении памятников жертвам Холокоста. И список этот можно продолжать. Но не это главное. Надо определяться, что нам важнее – пребывать в плену юдофобских и советских мифов и подыгрывать “братьям-арабам”, а потом удивляться появлению арабских наемников в рядах чеченских “повстанцев”, либо преодолевая фобии защищать интересы собственного государства.
И в случае с Россией, и в случае с Израилем, США их с их союзники действовали в рамках “коммунистическо-антикоммунистического дискурса”. Рассматривая коммунизм в качестве единственного “вызова” ценностям западной демократии атлантические державы не смогли вовремя и самое главное адекватно оценить такие угрозы защищаемым этим ценностям как традиционализм и исламский фундаментализм. Между тем исламско-традиционалистский вызов (его последствия, его трактовки и методы борьбы с ним) объединил Россию и Израиль. От поиска адекватного ответа на этот “вызов” без преувеличения зависит будущее России и Израиля как суверенных, целостных и демократических государств. Очевидно, что в современном мире в эпоху глобализации ни одно государство не в состоянии справится с исламско-традиционалистским “вызовом”.
Попытки же США пересмотреть после трагедии 11 сентября 2001 г. свои внешнеполитические приоритеты снова привели к воспроизведению известной формулы “двойных стандартов” и сепарации террористов. Администрация Буша- младшего готова вести войну с талибами, но в то же время активно сдерживает Индию от акций возмездия против кашмирских сепаратистов и стоящего за их спиной Пакистана и понуждает Израиль решать все свои проблемы на территории Палестины исключительно политическими методами. В отношении же с Россией США продолжают хорошо проверенное по эпохе перестройки “новое мышление”- политику уступок по всем направлениям в обмен на туманные обещания решить вопрос об участии России в НАТО или ВТО.
На сегодняшний день полноценное партнерство России и США невозможно в силу того, что последние видят в первой поверженного колосса и не готовы к равноправному сотрудничеству и рассмотрению Москвы в качестве стратегического союзника. Подобный подход со стороны США в свою очередь формирует у российских дипломатов и военных не вполне адекватную реакцию. Примаковские Концепции по обустройству оси Москва-Дели-Пекин не получили в российской политологии должной критической оценки. Между тем нереальность подобной конструкции великого востоковеда должна быть понятна любому студенту Института стран Азии и Африки. Дели и Пекин имеют пограничные споры, выливавшиеся в 1962 г. в вооруженное противоборство. Пекин - стратегический союзник заклятого врага Индии Пакистана. А этот факт разве не повод усомниться в миролюбии нашего восточного соседа? Или патронируемые Пакистаном талибы обнаружили общие с Россией интересы? Неразрешенные территориальные споры есть и между Россией и Китаем. Активная китайская миграция на слабо заселенные пространства Сибири и Дальнего Востока и высокие демографические способности китайцев похоже, не вызывают опасений в российском дипломатическом истеблишменте, где до сих пор господствуют представления громыковской школы о борьбе двух сверхдержав как квинтэссенции мировой политики. В таком случае, почему бы не дружить с КНР против США.
Часть российской элиты (в основном ее маргинальная часть) готова к сближению с так называемыми странами- изгоями. Опять же с одной единственной целью - насолить Штатам. Но получается как в известной русской пословице: “Назло маме ноги отморожу”. Что кроме двухнедельной поездки на бронепоезде, парализовавшей и без того не блестящее движение по российским железным дорогам, может дать нашей стране Ким Чен Ир ? Поддержка же в противовес США Ирака чревата для России уже внутренними социально-экономическими проблемами. Наш экономический подъем не в последнюю очередь основан на выгодной конъюнктуре цен на нефть. Хотелось бы напомнить радетелям за российско-иракский союз, что добыча нефти во владениях Саддама Хуссейна почти в два раза дешевле российской.
Мысль об Израиле как потенциальном стратегическом союзнике время от времени появляется в российской прессе и высказываниях политологов (антиарафатовские эскапады спикера Совета Федерации Сергея Миронова). Но совместная российско-израильская антитеррористическая борьба ведется, главным образом, на страницах сомнительного качества политических детективов (книги А.Щелокова “День Джихада”, “Уничтожить Израиль”) или в столь же “высокого” качества отечественных сериалах (“Агент национальной безопасности”). Мнения о российско-израильском сближении не выстроены в какую-то логически стройную систему. Главный вопрос, вокруг которого ведутся разговоры о потенциальном союзе (или невозможности такового), сводится к доказательству (либо опровержению) тезиса о схожести арабо-израильского конфликта и российской политики в Чечне. По мнению обозревателя, ОРТ Михаила Леонтьева, “механизм этих конфликтов совершенно одинаковый. Различие в одном: по удачному стечению обстоятельств Россия сама определяет пути и методы решения чеченской проблемы, Израиль же не настолько суверенен, и его действия сильно ограничены так называемой мировой общественностью, а конкретно - США. Поэтому фактически ближневосточный конфликт неразрешим - Тель-Авив не имеет права на эффективное силовое воздействие, потому что ему никто не даст это сделать”. Иное мнение высказывает Алексей Малашенко, эксперт Карнеги-фонда, доктор политических наук : “Реального сходства между этими конфликтами я не вижу. Действительно, по каким-то формальным признакам в них можно найти что-то общее, но все это будет притянуто за уши. Чечня и Палестина - качественно разные проблемы. Единственно, они похожи в инструментальном плане: и там и там используется ислам, действуют мусульманские радикалы. Однако корни, причины, перспективы, цели, задачи - абсолютно разные”.
Думается, подобные мнения, равно как и иные компаративистские упражнения российских аналитиков обходят стороной фундаментальный вопрос, действительно сближающий Израиль и Россию. И этот вопрос- проблема перехода от войны к миру на “территориях” и в мятежной Чечне. И Россия, и Израиль обречены вести “войну до победного конца”, с общим противником, выступающим под зеленым знаменем воинствующего ислама. Конечно, если они хотят сохранить себя как суверенные сильные государства…
Постмодернисты всего мира даже не подозревают, какой благодатной почвой для их построений являются Чечня и Палестина. Практически ни одна закономерность, ни одно общепринятое определение здесь не работает. Возьмем, для примера наиболее простые и не требующие развернутого обоснования понятия “мир” и “война”. В традиционном понимании это вещи противоположные. Мир – это безопасность, стабильность, спокойствие. Война же, напротив, выступает синонимом насилия, гибели и разрушения. События в Чечне и на Ближнем Востоке перевернули с ног на голову традиционную антитезу.
Два “мирных” периода в Чечне (1991-1994 гг. и 1996-1999 гг.) - это складывание криминально - этнократического режима на территории одного из субъектов РФ, массовые ограбления и убийства, прекращение вследствие разбойных нападений регулярного железнодорожного сообщения, вытеснение нечеченского населения. Причем этнической дискриминации подверглись не только русские. Зато в соседних с “мятежной республикой” территориях “годы мира” совпали с резким всплеском криминальной напряженности (убийства и похищения людей, угон скота, техники и пр.). По сути дела, геополитическая ситуация в сопредельных с Чечней регионах вернулась к началу XIX в. Те же набеги абреков, только с мобильными телефонами и стингерами. Отдельного разговора заслуживает “второе издание рабовладельчества” в мятежной республике. Количество рабов в независимой Ичкерии не поддается (хочется верить, пока не поддается) точному определению. Между тем, социально- экономическая “эффективность” рабства была продемонстрирована как раз в “мирные годы”. В 1996- 1999 гг. руками рабов возводилась стратегически важная для мятежной республики дорога в Грузию.
Схожую ситуацию мы наблюдаем и на Ближнем Востоке. Участие Израиля в миротворческом процессе, все компромиссы, на которые он пошел, не дали никаких гарантий безопасности ни еврейскому государству, ни его гражданам. Создание Палестинской автономии не прекратило интифаду. Уход из Южного Ливана (эдакий ближневосточный Хасавюрт) также не способствовал долгожданному миру в регионе. Конечная цель всех миротворческих манипуляций на Ближнем Востоке, что бы ни говорили о промежуточных целях – создание палестинского государства. Смею предположить, что данное “достижение мира” не принесет ни стабильности, ни безопасности. Экономически несостоятельное государство, чья элита из всех видов государственной и общественной деятельности предпочитает терроризм, превратится в новый очаг нестабильности на Ближнем Востоке. Уход ненавистного Израиля и победа над сионистами не закончат кровавую историю Палестины. Следом за “окончательным решением оккупационного вопроса” последует углубление внутриэлитного раскола между палестинскими лидерами. Поскольку же их взаимоотношения строились и строятся вовсе не в соответствии с заповедями Жан-Жака Руссо и отцов-основателей американской демократии, то мы станем свидетелями большого передела власти и сфер влияния в Палестине, перед которыми Ливан покажется детской забавой. Такое предложение нам, россиянам хорошо знакомо: “Давайте бросим Чечню, отгородимся, уйдем”. Весь фокус в том, что они нас не бросают. После нашей капитуляции в 1996 г. Чечня получила шанс строить свою государственность. Чем все это закончилось – хорошо известно. Внутриэлитные разборки и нападения на сопредельные территории, терроризм агрессия против Дагестана. Думаю, что Палестину в случае обретения ею государственности ждет та же или приблизительно та же судьба. Нападения на соседей, акты терроризма, война всех против всех. Не придется ли тогда задним умом признавать историческую правоту “ястребов” и призывать воинов “Цахала” защитить идеалы демократии и самих “миротворцев” от палестинских агрессоров. Так может не мешать им делать это здесь и сейчас, не откладывая на потом успокоение “воинов Аллаха” ?!
Понятия “война” и “мир” применительно к ситуации в Чечне и на Ближнем Востоке требуют серьезных дополнений и уточнений. Говорить об этих категориях как об отвлеченных идеальных типах невозможно. Необходимо четко определить, о каком мире и какой войне идет речь. Слова “мир” и “война” на Кавказе и на земле Ближнего Востока требуют эпитетов. Очевидно, что для России и ее граждан (независимо от этнической и религиозной принадлежности) “ичкерийский мир” во сто крат хуже “ российской войны”, которая завершится миром, но уже на российских условиях. Для Израиля также существует только один мир- мир, подписанный под диктовку Тель-Авива.
Нашу обреченность на войну до победного конца не понимают в Европе и в США. Даже после трагедии в Нью-Йорке. Израиль, напомню, был единственным государством, которое безоговорочно поддержало Россию во “второй чеченской войне”, потому что в Тель-Авиве и Иерусалиме не надо объяснять, что такое исламский экстремизм, заложник, захват автобуса или самолета, взрыв мирного дома. В Вашингтоне и европейских столицах выступают за принуждение наших государств к “миру”. Было бы легко объяснять подобную политику неким “заговором”. В действительности перед нами образчик догматизма современных демократических государств и их элит. Европейские и американские дипломаты видят в палестинских или чеченских боевиках людей готовых к компромиссу, желающих вести переговоры, и забывают, что картина мира для мусульманина предполагает существование перманентно борющихся “дар-аль-харт” (мир войны) и “дар-аль ислам” (мир ислама). И если удалось добиться хоть небольшой победы над “неверными”, расширить границы мира ислама, то надо не компромиссы заключать, а продолжать наступление, добивать врага. При таком мировосприятии любая уступка воспринимается как слабость, любой компромисс как поражение. Мир по-палестински - это исчезновение Израиля с карты мира. Мир по-ичкерийски, это уход России с Кавказа и воплощение идеи Великой Ичкерии от Черного до Каспийского моря. Принуждать Израиль и Россию к прекращению силовых операций - значит приближать описанные два “мирных сценария”.
Увы, осознание фундаментальной близости наших приходит к российской политической элите с трудом. Вместо того чтобы учиться бесценному опыту израильских спецслужб по проведению спецопераций по профилактике терактов,- наши дипломаты повторяют как заученную молитву слова от необходимости политического диалога Израиля с палестинцами. Поражение Израиля и создание палестинской государственности аукнется и не раз терактами и вспышками сепаратизма и религиозного экстремизма на Северном Кавказе. Расширив “мир ислама” на Ближнем Востоке, воины Аллаха начнут расширять его в кавказских горах и на Волге. В Косово и Македонии они это делают с успехом уже сегодня.
Израиль и Россия заинтересованы друг в друге по многим причинам. Израилю нужен вменяемый союзник, так как страна победившей политкорректности США фактически “сдала” бывшего союзника. “Сдача” эта началась не вчера. Запретив по сути дела Израилю ответный удар по Ираку во время операции “Буря в пустыне”, Штаты начали курс по сдерживанию своего ближневосточного партнера и принуждению его к переговорам и миру на невыгодных для Тель-Авива условиях. И даже после манхэттэнского кошмара смена вех в ближневосточной политике США не произошла. Россия лишена (пока ?) догматической политкорректности и “общечеловечности”. С учетом чеченского опыта ее взгляд на ближневосточное урегулирование мог бы быть куда более трезвым. Претендующей на роль коспонсора ближневосточного процесса России негоже сидеть на двух стульях. Если мы готовы поддерживать палестинцев, надо быть готовым к тому, что если не сегодня, то завтра продаваемое им оружие, выстрелит в нас или в Центральной Азии, или на Кавказе. Поддерживая Израиль, мы должны учитывать и такой важный для нас фактор как русская еврейская диаспора. Воспитанные в России, по преимуществу хорошо относящиеся к нашей стране, имеющие личные и экономические связи в ней, представители русского еврейства могли бы стать важнейшим фактором российского влияния на Ближнем Востоке.
Переориентация на Израиль потребует многих затрат и в прямом, и в переносном смысле. Необходимо будет отказаться от услуг советской когорты дипломатов, воспитанных на примаковской “Анатомии Ближневосточного конфликта” и ненависти к сионистам. Необходимо будет заставить молчать одиозных антисемитов типа Кондратенко. Распространение и издание “Сионских протоколов”, “Что нам в них не нравится” и прочих “шедевров” придется также жестко пресекать. Придется позаботиться об образовательно-воспитательных программах, в которых бы содержались прививки от бытового антисемитизма, о сохранении памятников жертвам Холокоста. И список этот можно продолжать. Но не это главное. Надо определяться, что нам важнее – пребывать в плену юдофобских и советских мифов и подыгрывать “братьям-арабам”, а потом удивляться появлению арабских наемников в рядах чеченских “повстанцев”, либо преодолевая фобии защищать интересы собственного государства.
Комментариев нет:
Отправить комментарий