Спустя сто лет большевизм вернулся. И это должно нас встревожить

https://www.inopressa.ru/article/07Nov2017/wp/bolshevism.html

Энн Эпплбаум | The Washington Post

Спустя сто лет большевизм вернулся. И это должно нас встревожить

"До начала 1917 года - кануна русской революции - большинство людей, которых мир узнал под именем "большевики", мало чего достигли в своей жизни, - пишет обозреватель The Washington Post Энн Эпплбаум. - Они были периферийными фигурами даже в российском революционном подполье".

"Никто из них не сыграл крупной роли в Февральской революции, - говорится в статье. - Спустя семь месяцев большевики встали у руля".

На взгляд Эпплбаум, события 7 ноября 2017 года не были случайностью. "Ленин начал замышлять насильственный захват власти раньше, чем узнал об отречении царя", - поясняет автор. Ленин, находясь в Швейцарии, не мог ничего знать о новом правительстве, которое привела к власти Февральская революция. "Но этот человек, который посвятил большую часть предыдущих 20 лет борьбе с "буржуазной демократией" и резкой критике выборов и партий, уже знал, что хочет разгромить это правительство. Именно его экстремизм убедил правительство Германии, в то время воевавшей с Россией, помочь Ленину с осуществлением его планов", - говорится в статье.

"Итак, германское правительство пообещало Ленину финансирование, посадило его и еще 30 большевиков (среди которых были его жена Надежда Крупская и его любовница Инесса Арманд) в поезд и отправило их в революционный Петроград", - говорится в статье.

Эпплбаум пишет о деятельности Ленина в 1917 году: "Применив формулу, которую в последующие десятилетия имитировали и повторяли демагоги всего мира - в том числе нынешние демагоги, о которых я подробнее напишу ниже, - он и другие большевики предлагали беднякам упрощенные ответы на сложные вопросы".

По мнению автора статьи, в 1917 году сказки, рассказанные Лениным, Троцким и другими, "убедили фанатичное и преданное меньшинство, готовое убивать ради своего дела". И в политическом хаосе такого меньшинства оказалось достаточно.

На взгляд Эпплбаум, большевикам было несложно захватить власть, но удержать ее было сложнее. "В других странах социалисты употребляли маркистский термин "классовая борьба" как метафору; они имели в виду только соперничество классов, которое, возможно, проявлялось при голосовании или, в крайнем случае, в мелких уличных боях. Но большевики с самого начала всегда воображали настоящую войну между классами, сопровождаемую подлинным массовым насилием, которая должна была физически уничтожить аристократию и буржуазию, физически уничтожить их магазины и заводы, физически уничтожить школы, суды, прессу", - говорится в статье.

"Хаос был колоссальным. Но в России многие приняли это разрушение. Они уверяли, что "система" была такой коррумпированной, такой невосприимчивой к реформам или к исправлению, что ее пришлось разрушить", - пишет автор.

Переходя к сталинскому террору, автор пишет: "Спустя два десятилетия после октября 1917 года революция пожрала не только своих детей, но и своих основателей - людей, которыми двигала страсть к разрушению. Она создала не красивую новую цивилизацию, а сердитое, недовольное и озлобленное общество, которое разбазаривало свои ресурсы, строило уродливые, бесчеловечные города и ставило новые рекорды зверств и массовых убийств. Даже когда после смерти Сталина в 1953 году СССР стал менее жестоким, он оставался неискренним и нетерпимым, настаивая на видимости единства".

"После краха СССР в 1991 году, - продолжает Эпплбаум, - большевизм был так дискредитирован, что четверть века казалось, что большевистское мышление исчезло навеки. Но теперь внезапно, в год 100-летия революции, оно вернулось".

Выглядит оно не совсем так, как в 1917 году. В Испании и Греции марксисты создали мощные политические партии, нынешний лидер британских лейбористов Корбин - "из числа старых просоветских ультралевых", полагает автор.

"В США левые марксистского толка тоже сплотились на периферии Демократической партии (а иногда даже не на периферии), а также в университетах и колледжах, где они цензурируют, словно полиция, высказывания своих приверженцев, стараются не допустить, чтобы студенты знакомились с противоположными взглядами, и преподают мрачную, негативистскую версию американской истории, которая продуманно сеет сомнения в демократии и отбрасывает тени на все политические дебаты. Последователи этих новых "альтернативных левых" презрительно отвергают самый элементарный патриотизм и поддерживают противников Америки хоть в России, хоть на Ближнем Востоке. Как и в Великобритании, они не помнят прошлого своих идей и не видят связи между своим лексиконом и словами, которые употреблялись фанатиками в другую эпоху", - говорится в статье.