Прогнозы на будущий год принято делать в конце года предыдущего. Нарушу эту традицию и сделаю свой прогноз, абсолютно любительский, ни на астрологах, ни на тайном знании, полученном от ШАБАКа или "Моссада", ни на знакомстве с европейскими политиками не основанный.
Что же будет с Израилем в будущем году?
Сегодня по отношению к Западу Израиль выступает в роли одновременно раздражителя, примера и испытательного полигона. Большинство западных обществ все еще спорят о том, реальны ли исламистские угрозы, действительно ли исламисты говорят то, что говорят, законно ли применение силы, где проходят границы толерантности. Израиль решил эти вопросы десятилетия назад и уже перешел в фазу "пост-иллюзий".
Он понимает, что конфликт цивилизаций постоянен, или, по крайней мере, очень долгосрочен. Что важны истинные намерения конфликтующих сторон, а не их риторика. Что применение силы всегда трагично, но иногда неизбежно. Что моральная ясность проистекает из умения принять на себя ответственность, а не из облачения в белое пальто.
Израиль выглядит жестоким не потому, что он изменился, а потому, что изменился Запад.
В результате Израиль становится ориентиром Запада - и его козлом отпущения.
Достаточно скоро - кое-где это уже происходит - западные общества будут вынуждены восстановить границы, заново легитимизировать полицию и армию, отказаться от некоторых постнациональных фантазий. Израиль напоминает западной элите о том, чего она делать не хочет, но будет вынуждена. Осуждение Израиля становится способом если не отсрочить неизбежное, то показать, с какой неохотой Запад на это идет, что дает некоторую иллюзию морального превосходства типа "я полицейский, но не палач".
Израиль напоминает западной элите о том, чего она делать не хочет, но будет вынуждена
Прогнозы на будущий год принято делать в конце года предыдущего. Нарушу эту традицию и сделаю свой прогноз, абсолютно любительский, ни на астрологах, ни на тайном знании, полученном от и "Моссада", ни на знакомстве с европейскими политиками не основанный.
Что же будет с Израилем в будущем году?
Сегодня по отношению к Западу Израиль выступает в роли одновременно раздражителя, примера и испытательного полигона. Большинство западных обществ все еще спорят о том, реальны ли исламистские угрозы, действительно ли исламисты говорят то, что говорят, законно ли применение силы, где проходят границы толерантности. Израиль решил эти вопросы десятилетия назад и уже перешел в фазу "пост-иллюзий".
Он понимает, что конфликт цивилизаций постоянен, или, по крайней мере, очень долгосрочен. Что важны истинные намерения конфликтующих сторон, а не их риторика. Что применение силы всегда трагично, но иногда неизбежно. Что моральная ясность проистекает из умения принять на себя ответственность, а не из облачения в белое пальто.
Израиль выглядит жестоким не потому, что он изменился, а потому, что изменился Запад.
В результате Израиль становится ориентиром Запада - и его козлом отпущения.
Достаточно скоро - кое-где это уже происходит - западные общества будут вынуждены восстановить границы, заново легитимизировать полицию и армию, отказаться от некоторых постнациональных фантазий. Израиль напоминает западной элите о том, чего она делать не хочет, но будет вынуждена. Осуждение Израиля становится способом если не отсрочить неизбежное, то показать, с какой неохотой Запад на это идет, что дает некоторую иллюзию морального превосходства типа "я полицейский, но не палач".
Израиль дорого платит - репутационно, экономически, политически - за нежелание Запада отказываться от иллюзий. Но по мере того, как западные государства ужесточают свою политику, поведение Израиля становится менее исключительным и более предсказуемым. Израиль превращается из "моральной аномалии" в первопроходца, в лабораторию, чьи открытия Запад как бы презирает и отталкивает - но изучает втайне, потихоньку перенимая израильский опыт по контролю за границами, интеграции разведывательных данных, де-радикализации, обеспечению гражданской безопасности, повышению стойкости общества. Но публично они продолжают это осуждать. Это лицемерие постепенно сойдет на нет. Израильские методы нормализуются под другими названиями. Моральная критика продолжится, но потеряет силу, превратившись в пустые дежурные слова.
Современная западная идеология настаивает, что все конфликты морально симметричны, а насилие законно только тогда, когда оно одобрено на международном уровне. Израиль нарушает эти принципы не из желания побыть enfant terrible, а по экзистенциальной необходимости. И по мере того, как западные государства сталкиваются со своими собственными проблемами, с пограничными кризисами, с внутренним насилием, с возникновением местных радикальных анклавов, куда даже полиция не решается заходить, они начинают понимать логику действий Израиля. Понимать, что легитимность этих действий проистекает из необходимости защиты граждан, здесь и сейчас, и тут не до глобального одобрения.
Когда это произойдет, Израиль перестает быть исключением, а пока - он зеркало, в которое не хочется смотреть.
Но процесс этого перехода для Израиля будет непростым. Элиты, теряющие легитимность, ищут символических жертв, поэтому Израиль обвиняют в извращении либеральных норм, от которых сам Запад постепенно отказывается. А когда дипломатическая враждебность достигает пика, юридическая война усиливается, культурная изоляция обостряется, уровень антисемитизма резко возрастает.
Именно это мы сейчас и наблюдаем. Но как только новые нормы стабилизируются, враждебность ослабнет. Израиль потеряет свою символическую роль, станет обычной демократией, может быть, немного более милитаризированной, чем другие западные государства, с четкими границами, сильной разведкой, высокой социальной сплоченностью и умением действовать во враждебной среде без моральных театральных представлений.
Ровно такой демократией, какой многие западные государства сегодня неохотно становятся.
И тогда, может быть, мир осознает одну из важнейших асимметрий между Западом и Израилем. Западные государства могут проигрывать войны и выживать как государства. Израиль - нет. Именно эта экзистенциальная ясность и помогла Израилю первым прийти туда, куда Запад вынужденно идет. Когда он туда придет, кризис в отношениях закончится.
Современный западный нарратив гласит: мы поддерживаем Израиль, потому что разделяем общие ценности. Эта концепция рухнет не потому, что Израиль изменился, а потому, что Запад больше не согласен со своими собственными ценностями.
Израиль напоминает западной элите о том, чего она делать не хочет, но будет вынуждена.
Прогнозы на будущий год принято делать в конце года предыдущего. Нарушу эту традицию и сделаю свой прогноз, абсолютно любительский, ни на астрологах, ни на тайном знании, полученном от ШАБАКа или "Моссада", ни на знакомстве с европейскими политиками не основанный.
Что же будет с Израилем в будущем году?
Сегодня по отношению к Западу Израиль выступает в роли одновременно раздражителя, примера и испытательного полигона. Большинство западных обществ все еще спорят о том, реальны ли исламистские угрозы, действительно ли исламисты говорят то, что говорят, законно ли применение силы, где проходят границы толерантности. Израиль решил эти вопросы десятилетия назад и уже перешел в фазу "пост-иллюзий".
Он понимает, что конфликт цивилизаций постоянен, или, по крайней мере, очень долгосрочен. Что важны истинные намерения конфликтующих сторон, а не их риторика. Что применение силы всегда трагично, но иногда неизбежно. Что моральная ясность проистекает из умения принять на себя ответственность, а не из облачения в белое пальто.
Израиль выглядит жестоким не потому, что он изменился, а потому, что изменился Запад.
В результате Израиль становится ориентиром Запада - и его козлом отпущения.
Достаточно скоро - кое-где это уже происходит - западные общества будут вынуждены восстановить границы, заново легитимизировать полицию и армию, отказаться от некоторых постнациональных фантазий. Израиль напоминает западной элите о том, чего она делать не хочет, но будет вынуждена. Осуждение Израиля становится способом если не отсрочить неизбежное, то показать, с какой неохотой Запад на это идет, что дает некоторую иллюзию морального превосходства типа "я полицейский, но не палач".
Израиль дорого платит - репутационно, экономически, политически - за нежелание Запада отказываться от иллюзий. Но по мере того, как западные государства ужесточают свою политику, поведение Израиля становится менее исключительным и более предсказуемым. Израиль превращается из "моральной аномалии" в первопроходца, в лабораторию, чьи открытия Запад как бы презирает и отталкивает - но изучает втайне, потихоньку перенимая израильский опыт по контролю за границами, интеграции разведывательных данных, де-радикализации, обеспечению гражданской безопасности, повышению стойкости общества. Но публично они продолжают это осуждать. Это лицемерие постепенно сойдет на нет. Израильские методы нормализуются под другими названиями. Моральная критика продолжится, но потеряет силу, превратившись в пустые дежурные слова.
Современная западная идеология настаивает, что все конфликты морально симметричны, а насилие законно только тогда, когда оно одобрено на международном уровне. Израиль нарушает эти принципы не из желания побыть enfant terrible, а по экзистенциальной необходимости. И по мере того, как западные государства сталкиваются со своими собственными проблемами, с пограничными кризисами, с внутренним насилием, с возникновением местных радикальных анклавов, куда даже полиция не решается заходить, они начинают понимать логику действий Израиля. Понимать, что легитимность этих действий проистекает из необходимости защиты граждан, здесь и сейчас, и тут не до глобального одобрения.
Когда это произойдет, Израиль перестает быть исключением, а пока - он зеркало, в которое не хочется смотреть.
Но процесс этого перехода для Израиля будет непростым. Элиты, теряющие легитимность, ищут символических жертв, поэтому Израиль обвиняют в извращении либеральных норм, от которых сам Запад постепенно отказывается. А когда дипломатическая враждебность достигает пика, юридическая война усиливается, культурная изоляция обостряется, уровень антисемитизма резко возрастает.
Именно это мы сейчас и наблюдаем. Но как только новые нормы стабилизируются, враждебность ослабнет. Израиль потеряет свою символическую роль, станет обычной демократией, может быть, немного более милитаризированной, чем другие западные государства, с четкими границами, сильной разведкой, высокой социальной сплоченностью и умением действовать во враждебной среде без моральных театральных представлений.
Ровно такой демократией, какой многие западные государства сегодня неохотно становятся.
И тогда, может быть, мир осознает одну из важнейших асимметрий между Западом и Израилем. Западные государства могут проигрывать войны и выживать как государства. Израиль - нет. Именно эта экзистенциальная ясность и помогла Израилю первым прийти туда, куда Запад вынужденно идет. Когда он туда придет, кризис в отношениях закончится.
Современный западный нарратив гласит: мы поддерживаем Израиль, потому что разделяем общие ценности. Эта концепция рухнет не потому, что Израиль изменился, а потому, что Запад больше не согласен со своими собственными ценностями.
Отношения Запада и Израиля после кризиса будут более холодными, более прагматичными, менее сентиментальными - и парадоксально более стабильными, чем сегодня. Исчезнет иллюзия общего морального языка, останутся лишь общие интересы и взаимный реализм.
Это звучит цинично, но на самом деле более морально. Разговоры о ценностях порождали постоянное лицемерие; интересы ясны и поддаются контролю.
Но раскол между риторикой и реальностью еще продлится некоторое время. Публично, для умиротворения внутренних коалиций, Запад будет продолжать критиковать Израиль, оказывать символическое давление. В частном же порядке будет идти углубление координации разведывательных служб, расширение сотрудничества в области вооружений и кибербезопасности, принятие израильской контртеррористической и пограничной практики и тихая дипломатическая поддержка в критические моменты.
Западные государства, наконец признавшие реальность угроз внутренней безопасности, радикализованных анклавов, размывания лояльности и законности, поймут, что именно так выглядит ситуация, когда демократия защищает себя под постоянной угрозой. Израиль больше не будет рассматриваться как моральное отклонение.
Израиль напоминает западной элите о том, чего она делать не хочет, но будет вынуждена.
Прогнозы на будущий гоод Нарушу эту традицию и сделаю свой прогноз, абсолютно любительский, ни на астрологах, ни на тайном знании, полученном от ШАБАКа или "Моссада", ни на знакомстве с европейскими политиками не основанный.
Что же будет с Израилем в будущем году?
Сегодня по отношению к Западу Израиль выступает в роли одновременно раздражителя, примера и испытательного полигона. Большинство западных обществ все еще спорят о том, реальны ли исламистские угрозы, действительно ли исламисты говорят то, что говорят, законно ли применение силы, где проходят границы толерантности. Израиль решил эти вопросы десятилетия назад и уже перешел в фазу "пост-иллюзий".
Он понимает, что конфликт цивилизаций постоянен, или, по крайней мере, очень долгосрочен. Что важны истинные намерения конфликтующих сторон, а не их риторика. Что применение силы всегда трагично, но иногда неизбежно. Что моральная ясность проистекает из умения принять на себя ответственность, а не из облачения в белое пальто.
Израиль выглядит жестоким не потому, что он изменился, а потому, что изменился Запад.
В результате Израиль становится ориентиром Запада - и его козлом отпущения.
Достаточно скоро - кое-где это уже происходит - западные общества будут вынуждены восстановить границы, заново легитимизировать полицию и армию, отказаться от некоторых постнациональных фантазий. Израиль напоминает западной элите о том, чего она делать не хочет, но будет вынуждена. Осуждение Израиля становится способом если не отсрочить неизбежное, то показать, с какой неохотой Запад на это идет, что дает некоторую иллюзию морального превосходства типа "я полицейский, но не палач".
Израиль дорого платит - репутационно, экономически, политически - за нежелание Запада отказываться от иллюзий. Но по мере того, как западные государства ужесточают свою политику, поведение Израиля становится менее исключительным и более предсказуемым. Израиль превращается из "моральной аномалии" в первопроходца, в лабораторию, чьи открытия Запад как бы презирает и отталкивает - но изучает втайне, потихоньку перенимая израильский опыт по контролю за границами, интеграции разведывательных данных, де-радикализации, обеспечению гражданской безопасности, повышению стойкости общества. Но публично они продолжают это осуждать. Это лицемерие постепенно сойдет на нет. Израильские методы нормализуются под другими названиями. Моральная критика продолжится, но потеряет силу, превратившись в пустые дежурные слова.
Современная западная идеология настаивает, что все конфликты морально симметричны, а насилие законно только тогда, когда оно одобрено на международном уровне. Израиль нарушает эти принципы не из желания побыть enfant terrible, а по экзистенциальной необходимости. И по мере того, как западные государства сталкиваются со своими собственными проблемами, с пограничными кризисами, с внутренним насилием, с возникновением местных радикальных анклавов, куда даже полиция не решается заходить, они начинают понимать логику действий Израиля. Понимать, что легитимность этих действий проистекает из необходимости защиты граждан, здесь и сейчас, и тут не до глобального одобрения.
Когда это произойдет, Израиль перестает быть исключением, а пока - он зеркало, в которое не хочется смотреть.
Но процесс этого перехода для Израиля будет непростым. Элиты, теряющие легитимность, ищут символических жертв, поэтому Израиль обвиняют в извращении либеральных норм, от которых сам Запад постепенно отказывается. А когда дипломатическая враждебность достигает пика, юридическая война усиливается, культурная изоляция обостряется, уровень антисемитизма резко возрастает.
Именно это мы сейчас и наблюдаем. Но как только новые нормы стабилизируются, враждебность ослабнет. Израиль потеряет свою символическую роль, станет обычной демократией, может быть, немного более милитаризированной, чем другие западные государства, с четкими границами, сильной разведкой, высокой социальной сплоченностью и умением действовать во враждебной среде без моральных театральных представлений.
Ровно такой демократией, какой многие западные государства сегодня неохотно становятся.
И тогда, может быть, мир осознает одну из важнейших асимметрий между Западом и Израилем. Западные государства могут проигрывать войны и выживать как государства. Израиль - нет. Именно эта экзистенциальная ясность и помогла Израилю первым прийти туда, куда Запад вынужденно идет. Когда он туда придет, кризис в отношениях закончится.
Современный западный нарратив гласит: мы поддерживаем Израиль, потому что разделяем общие ценности. Эта концепция рухнет не потому, что Израиль изменился, а потому, что Запад больше не согласен со своими собственными ценностями.
Отношения Запада и Израиля после кризиса будут более холодными, более прагматичными, менее сентиментальными - и парадоксально более стабильными, чем сегодня. Исчезнет иллюзия общего морального языка, останутся лишь общие интересы и взаимный реализм.
Это звучит цинично, но на самом деле более морально. Разговоры о ценностях порождали постоянное лицемерие; интересы ясны и поддаются контролю.
Но раскол между риторикой и реальностью еще продлится некоторое время. Публично, для умиротворения внутренних коалиций, Запад будет продолжать критиковать Израиль, оказывать символическое давление. В частном же порядке будет идти углубление координации разведывательных служб, расширение сотрудничества в области вооружений и кибербезопасности, принятие израильской контртеррористической и пограничной практики и тихая дипломатическая поддержка в критические моменты.
Западные государства, наконец признавшие реальность угроз внутренней безопасности, радикализованных анклавов, размывания лояльности и законности, поймут, что именно так выглядит ситуация, когда демократия защищает себя под постоянной угрозой. Израиль больше не будет рассматриваться как моральное отклонение.
Читайте также
И тогда антисемитизм потеряет свою идеологическую маскировку и вернется к своему извечному пещерному виду. Потеряет ли он снова легитимацию, предсказать не берусь.
Еще один плюс такого развития событий - Израиль перестает искать морального одобрения и разрешения Запада. Уже сегодня Израиль все чаще действует, не дожидаясь одобрения, принимая дипломатические трения как издержки, а не как кризис. А Запад перейдет от моральной одержимости Израилем к сложному, неоднозначному, но взаимовыгодному партнерству.
Не будет ни романтического, идеалистического мирного процесса 1990-х годов, ни фантазий об Израиле как об эдаком высокоморальном западном проекте, ни всеобщего сочувствия. Будет меньше моральной близости, но больше стратегического уважения. Меньше проповедей, но больше координации. Меньше иллюзий, но больше понимания.
Израиль выживет не благодаря западной любви или нелюбви, а благодаря необходимости - если Запад, заново осознав значение национальной идентичности, силы и границ, успеет со своими проблемами справиться. Если не справится - Израиль все равно выживет, но гораздо более тяжелой ценой.
Для тех, кто начнет привычно упрекать меня, что я идеализирую Израиль. Я знаю, что Израиль очень непростая страна с множеством проблем, в том числе экзистенциальных, например, раскол в народе. Я знаю и о росте ортодоксального влияния, и о дороговизне жизни - я хожу в магазины, как и все - и о культуре пофигизма. Зная об этом, понимая это, сталкиваясь с этим в повседневной жизни и периодически упоминая об этом в своих постах, я все же оставляю за собой право на своей странице писать о том, что мне интересно. Желающие почитать о том, что и как в Израиле плохо, могут с легкостью найти в том же ФБ множество других страниц. Есть много прекрасных авторов, уравновешивающих мой взгляд, как слева, так и справа.